Российская угольная промышленность продолжает погружаться в кризис: 20 компаний уже приостановили добычу, 14 готовы сделать то же самое, и количество убыточных угольных компаний растет.
“Российская угольная промышленность – одна из крупнейших сырьевых отраслей экономики, которая насчитывает 150 тысяч занятых и более 30 моногородов, продолжает погружаться в сильнейший с 1990-х кризис”, – говорится в публикации.
Количество убыточных угольных компаний в стране стремительно растет: сейчас в “красной зоне” находятся 62 предприятия, из которых 20 уже приостановили добычу, а 14 приняли решение о ликвидации или консервации, сообщил заместитель министра энергетики РФ Дмитрий Исламов.
По итогам прошлого года угольщики получили сальдированный убыток в 408 млрд. рублей – рекордный в истории отрасли. В минусе год закрыли три из четырех предприятий отрасли, отмечает издание.
В текущем году ситуация для угольщиков ухудшится: в российском правительстве прогнозируют, что сальдированный убыток отрасли увеличится еще на 41%, до 576 млрд. рублей.
Из-за санкций угольщики потеряли экспортные рынки, высокие процентные ставки вызвали долговой кризис, а крепкий рубль ударил по выручке, которая и так страдает из-за задержек платежей.
Китай – главный покупатель российского угля – сокращает импорт третий год подряд: в 2023 году это было 102,1 млн. тонн, в 2024-м – 95,1 млн. тонн, в 2025-м – 88,8 млн. тонн. В январе-феврале 2026 года поставки в КНР сократились еще на 15%, до 10,8 млн. тонн.
Ранее издание Financial Times писало, что угольная промышленность России стала одной из главных экономических жертв полномасштабной войны РФ в Украине, поскольку санкции, рост расходов и низкие цены погрузили шахтеров в худший кризис за последние 30 лет.
В июле 2024 года добыча угля в России упала на 6,7% в годовом выражении, а ее общий объем – 31,5 млн. тонн – стал самым низким со времен пандемии Covid-19. Российская угольная промышленность, погрузившаяся в глубокий кризис после эмбарго на поставки топлива в страны Евросоюза и снижения мировых цен, не выйдет из него в ближайшие пять лет. (The Moscow Times)