Украинский рынок систем накопления энергии стремительно перешел от первых проектов в 2025 году к популярному инвестиционному инструменту в 2026 году. По данным SolarPower Europe, в 2025 году Украина впервые вошла в пятерку крупнейших BESS-рынков Европы (Battery Energy Storage System). Это стало возможным потому, что в эксплуатацию ввели почти 3 ГВт-ч новых мощностей накопителей.
Для инвестора важно не только то, сколько стоит батарея, и даже не потенциальный заработок ценовых спредов в сегодняшних реалиях. Гораздо важнее понимать, как структура доходов будет изменяться в течение жизни актива.
Об экономике украинского рынка установок хранения энергии (УХЭ) и уроках, которые следует учитывать по опыту управления BESS в Юго-Восточной Европе, рассказывают эксперты D.Trading: Егор Захарченко, руководитель отдела по работе с ВИЭ, УХЭ и распределенной генерацией, и Станислав Дудка, руководитель европейского направления торговли электроэнергией.
BESS уже стали отдельным бизнесом
“Установки хранения энергии в Украине уже функционируют как полноценный отдельный бизнес. Это подтверждает более половины гигаватта уже установленной мощности проектов в формате standalone (компьютерная установка без дополнительных генерирующих объектов на одной площади). Как и в любом бизнесе – производстве, ритейле, сервисе – для стабильности и прибыльности здесь требуется глубокое понимание рынка и профессиональный подход.
Технологии гибкости и накопления электроэнергии созданы для заработка на различных рыночных ситуациях. Максимальный результат дает именно процесс работы на всех доступных сегментах рынка. Но это становится возможным только при профессиональном коммерческом и техническом управлении. Текущая волатильность украинского рынка создает для этого большие возможности. В периоды летнего зноя доходность одного цикла для двухчасовой батареи может достигать около 30 тыс. грн. на 1 МВт. Но это ситуативно, потому что в другие периоды, когда рыночный спрэд почти отсутствует, мы применяем другие рыночные стратегии”, – отмечает Егор Захарченко.
По оценке D.Trading, двухчасовая батарея может окупиться примерно за 3-4 года – при капитальных инвестициях до 300 тыс. евро на 1 МВт мощности и при эффективном коммерческом управлении.
“Ключевое здесь самое эффективное коммерческое управление”, – добавляет Захарченко.
Что будет, когда батарей станет больше
Дополнительные 500-1000 МВт накопителей значительно повысят конкуренцию между активами.
Более того, батареи сами будут влиять на источник своего дохода. При покупке электроэнергии в дешевые часы они создают дополнительный спрос и цена растет. Продавая ресурс в дорогие часы – увеличивают предложение и цена идет вниз. В результате, разница между минимальными и максимальными ценами постепенно сокращается вместе с потенциальной арбитражной маржей.
“УЗЭ конкурируют не только между собой в рамках технологии накопления энергии. Для украинских реалий батарейный бизнес будет соперничать за продажу ресурса в пиковые часы с газовой генерацией, гидроэлектростанциями и другими типами генерации. Рост популярности этого бизнеса и увеличение количества таких проектов повлечет за собой увеличение сроков окупаемости. А финансовая модель, построенная исключительно на сегодняшних спредах, не обязательно будет соответствовать тому же активу через три или пять лет”, – объясняет эксперт.
Это не уникальность украинских реалий – именно такая логика развития характерна для более зрелых BESS-рынков. С увеличением установленной мощности конкуренция за наиболее прибыльные сегменты растет, а владельцу актива приходится диверсифицировать источники дохода.
Для BESS такими источниками могут быть арбитраж на рынке “на сутки вперед” (РДН) и внутрисуточном рынке (ВДР), балансирующий рынок и вспомогательные услуги (РПЧ, аРВЧ, рРВЧ, где соответствующие продукты доступны).
Модель, когда один актив комбинирует несколько источников выручки, называют revenue stacking.
“Не стоит ограничиваться одним сценарием. И это не запасной план на случай, если спрэд начнет сокращаться. Это должна быть стратегия, которую стоит заладить сразу на старте”.
“Самый распространенный миф звучит так: построить батарею означает вытащить билет беспроигрышной лотереи под названием “купил дешево и продал дорого”, что будет длиться вечно. На самом деле это бизнес высоких ставок и безумной ионизации: доходность зависит от прогнозирования цен, торговых стратегий и оперативного управления. Это требует крайне детального понимания того, что происходит на рынке электроэнергии, а не просто “капитальных владений и стабильных дивидендов, которые, например, при покупке недвижимости”, – резюмирует Захарченко.
По мере развития рынка именно качество прогнозирования, торговая стратегия и возможность оперативно перемещать актив между разными сегментами будут определять его доходность.
Европа показывает, что рынок меняется быстро
Масштаб будущего спроса на гибкость значителен. По оценке Европейской комиссии, к 2030 году потребность энергосистемы ЕС в гибкости может достигнуть 288 ТВт-ч, или около 24% совокупного спроса на электроэнергию.
Отдельные рынки Юго-Восточной Европы уже показывают масштаб будущей конкуренции.
Греция предусматривает 4,3 ГВт батарейки до 2030 года. При этом в 2025 году страна была вынуждена ограничить около 1867 ГВт-ч производства по ВИЭ – 6,6% общей зеленой генерации. Количество часов с нулевыми, почти нулевыми или отрицательными оптовыми ценами возросло до 483 по сравнению с 186 годом ранее.
В Болгарии масштаб программы RESTORE составляет около 9,7 ГВт-ч standalone storage.
Эти цифры показывают сразу две стороны: растущая доля ВИЭ создает потребность в гибкости, но быстрое введение самих накопителей одновременно усиливает конкуренцию между ними.
Украинскую батарею нельзя оценивать только через украинский рынок
Для Станислава Дудки один из ключевых уроков Юго-Восточной Европы состоит в том, что все сложнее моделировать
Развитие накопителей в Болгарии, Румынии, Греции и других странах, межгосударственные перетоки и дальнейшая интеграция европейских рынков влияют на спреды и торговые возможности за пределами отдельной
“Батарея конкурирует не только с батареей за соседней подстанцией. Во все более интегрированном европейском рынке накопители в одной стране влияют на ценовые возможности на соседних рынках”, – отмечает Дудка.
Для украинского инвестора это означает, что при моделировании проекта следует учитывать не только прогноз украинского рынка, но и развитие накопительных и маневровых мощностей в соседних странах.
Доходный проект еще не означает пригодный для финансирования
Следующий вопрос возникает тогда, когда инвестор приходит в банк.
Высокая ожидаемая merchant-выручка сама по себе не обеспечивает долговое финансирование. Для банка как кредитора важна предсказуемость денежного потока в течение срока кредита и кредитное качество контрагента.
Именно поэтому на европейском BESS-рынке развиваются контрактные модели, позволяющие распределять merchant risk между владельцем актива и коммерческим партнером.
Одна из моделей – Route-to-Market Optimisation , когда владелец берет на себя весь рыночный риск, а оптимизатор лишь обеспечивает доступ к разным сегментам рынка и управляет коммерческой работой батареи, получая свою комиссию.
Другой вариант – Floor with Upside Share: контракт определяет минимальный уровень дохода, который гарантируется оптимизатором, а дополнительный результат при благоприятной рыночной ситуации распределяется между сторонами.
Еще одна структура – Full Tolling , когда контрагент платит фиксированный платеж (capacity payment) за определенные права на коммерческое использование и диспетчеризацию батареи. Для кредитора такая структура может создать значительно предсказуемый денежный поток, чем чистая merchant-модель, хотя и доходность на инвестицию в данном случае будет ниже
Для проектов, где BESS соединены с солнечной или ветровой генерацией, возможен гибридный Контракт (Hybrid Offtake), объединяющий генерацию и накопление в одно коммерческое предложение, что также может быть с минимальным уровнем дохода и пропорциональным распределением, если фактический результат выше, или Контракт по фиксированной цене.
Могут использоваться и финансовые продукты, связанные с ценовыми спредами, в частности, TB2/TB4 spread structures.
Нет одной правильной контрактной модели для всех. Ключевой вопрос – какую часть рыночного риска инвестор готов оставить на себе, а какую хочет передать партнеру. Это решение и повлияет на то, какую часть инвестиций банк будет готов удовлетворить посредством кредита. Оптимальная модель, на мой взгляд, это Floor with Upside Share. Тогда проще выделить финансирование под гарантированную выручку, а у инвестора остается возможность увеличить доходность на свой капитал в период ценовых пиков”, – объясняет Дудка.
Что спросит банк перед первым BESS-соглашением
Для инвестора, впервые структурирующего BESS-проект, к переговорам с кредиторами следует иметь ответы, по меньшей мере, на пять вопросов.
– Кто является коммерческим контрагентом и каково его кредитное качество? Банку важна способность контрагента выполнять свои обязательства в течение срока контракта.
– Кто имеет право на диспетчеризацию? То есть, кто фактически решает, когда батарея заряжается, разряжается и на каком рынке работает.
– Как распределяется дополнительный доход? Если контракт предусматривает floor или fixed capacity payment, нужно определить, какую часть дополнительно получит инвестор в благоприятные периоды.
– Какова юридическая рамка сделки? Поскольку УЗЭ это новый продукт, фактически на рынке не существует единого стандарта.
– Как соотносятся сроки коммерческого договора и кредита? Если выкуп завершается значительно раньше срока финансирования, банк должен оценить merchant risk, остающийся после завершения контракта.
Именно ответы на эти вопросы переводят разговор от прибыльной батареи к инвестиционному активу, который примут в банке.
Где чаще всего ошибается инвестор?
Первая ошибка – моделировать будущий актив на сегодняшнем рынке. За время девелопмента, подключения и финансового закрытия, конкурентная среда может существенно измениться.
Вторая – переоценивать capture rate, исходя из теоретически максимального спреда вместо реально достижимого торгового результата.
Третья – недооценивать фрагментированность и низкую ликвидность балансирующих рынков Центральной и Юго-Восточной Европы. Одна и та же стратегия не может механически переноситься из страны в страну и должна учитывать как размер вашего актива, так и конкурентов.
Четвертая касается гибридных активов. Если солнечная генерация и BESS обладают двумя независимыми коммерческими моделями, это может ограничивать возможности совместной оптимизации активов и существенно влиять на общую окупаемость.
Украинский BESS-рынок уже переходит от вопроса “можно ли на батарее зарабатывать?” к более сложному – “как сохранить ее доходность в течение всего срока жизни актива?”
Поэтому инвестиционная ценность BESS все больше будет определяться не только инвестициями, мощностью и емкостью батареи. На первый план выходят качество прогнозирования, доступ к нескольким сегментам рынка, комбинация различных источников дохода, региональная торговая экспертиза, кредитное качество контрагента и правильно структурированный контракт.
Построить батарею – это только первая часть инвестиционного решения. Вторая – определить, кто и по какой модели будет управлять ее доходом в течение следующих лет.