Мир: реалии энергетической геополитики

На разных континентах устанавливается своеобразная “мода на мир”. Она скорее вызывает удивление после нескольких лет регулярно всплывающих конфликтов между государствами, чем воспринимается как естественный ход событий. Лидеры Северной и Южной Кореи неожиданно согласились на переговоры, после которых враждующие страны даже вернулись к единому времени. Баскская экстремистская группировка ЭTA, долгие годы отстаивавшая суверенитет Каталонии с помощью кровавых терактов, вдруг объявила о самороспуске. Глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер заявил о необходимости переговоров с Россией, потому что без учета интересов такого “крупного игрока” обсуждение “повестки безопасности” для Европы невозможно.

Да и Вашингтон, несмотря на усиление антироссийских санкций, заинтересованно поглядывает в сторону Кремля. Президент США Дональд Трамп, по словам пресс-секретаря Белого дома Сары Сандерс, “очень открыт” для встречи с российским лидером Владимиром Путиным, хотя пока конкретных договоренностей об этом нет.

Все это – события последних десяти дней. Вместе с церемонией инаугурации Владимира Путина, прошедшей в мае в Кремле, они составляют международный контекст развития политической ситуации в Украине, которая при поддержке западных партнеров стремится выйти из кризиса после аннексии Крыма Россией и начала вооруженного противостояния на Донбассе в 2014 г. Хотя политическое противоборство Киева с Кремлем замешано на конфликте ценностей и идеологий, основа его лежит в экономической плоскости и связана с глобальным переделом энергорынков.

Что подхлестнуло передел?

Предпосылки для него возникли благодаря буму в американской нетрадиционной добыче нефти и газа, который превратил США из многолетнего и уязвимого импортера энергоресурсов в обладателя нового стратегического актива. Соединенные Штаты очутились в центре энергетической революции, вызванной широким освоением новых технологий, и получили возможность использовать этот экономический инструмент для достижения целей в системе международных отношений.

Впрочем, это произошло благодаря не только удачной геологии. Ключевым оказалось сочетание ряда факторов – это наличие капитала, поддержавшего принятие рисков, устойчивая система прав собственности, гарантирующая частным владельцам стабильную разработку месторождений, развитая сеть частных трубопроводов, а также конкурентоспособная отраслевая структура, сформированная множеством независимых операторов, а не государственной нефтегазовой монополией.

Как все это отражается на Украине?

Отечественный нефтегазовый сектор сейчас застыл в ожидании нового стимула для продолжения реформы, цель которой – либерализация рынка. Он появится, когда на международной арене влиятельные игроки распределят сферы влияния и согласуют новые правила взаимодействия. Существует вероятность, что тогда же возникнут предпосылки для возрождения экономических методов государственного управления, которые сейчас на фоне жесткого противостояния повсеместно стали утраченным искусством.

В такой ситуации временной неопределенности участникам политического процесса в Украине остается, по большому счету, наблюдать и анализировать тенденции нефтегазового сектора России и стран Запада, чтобы не остаться на обочине нового мира и подготовиться к наиболее эффективным действиям, вероятно, уже в обозримом будущем.

Что там “за поребриком”?

После выхода Владимира Путина на новый президентский срок в России меняется в целом архитектура органов власти, которые определяют стратегию развития нефтегазовой отрасли и, в частности, “Газпрома”. Правительством остается руководить Дмитрий Медведев. А правительственный аппарат возглавит Константин Чуйченко – одногруппник Медведева, выходец из системы КГБ, который в 2001-2008 годах был начальником юридического департамента “Газпрома”.

В Украине Чуйченко больше известен как исполнительный директор трейдера-посредника RosUkrEnergo, который при президенте Викторе Ющенко стал поставлять газ в Украину, когда были ликвидированы прямые контракты на торговлю между “Газпромом” и “Нафтогазом”.

Главным по энергетической политике в России будет новый человек – это вице-премьер по промышленности и энергетике Дмитрий Козак (в предыдущем правительстве он курировал строительство и региональное развитие). Считается, что его назначение пролоббировали братья Аркадий и Борис Ротенберги – постоянные участники рейтинга российского Forbes, “Короли госзаказа” и ключевые подрядчики “Газпрома” в проектах по строительству газопроводов.

К моменту публикации этой статьи в российском политическим истеблишменте не было определенности по поводу кандидата на должность министра энергетики. У Александра Новака, который в газовых переговорах с Украиной обычно играл роль “доброго полицейского” на фоне жесткого главы “Газпрома” Алексея Миллера, есть шансы сохранить свой портфель в Минэнерго или перейти в Министерство иностранных дел.

Но куда более серьезная интрига связана с возможной заменой Алексея Миллера в “Газпроме”. О его уходе активно ходят слухи с конца прошлого года. Миллер якобы сам обратился к Путину с просьбой об отставке, но тот попросил его доработать до инаугурации.

Завершение эпохи Миллера может сыграть на руку главе “Роснефти” Игорю Сечину, который в последние годы безуспешно добивался отмены монополии “Газпрома” на экспорт трубопроводного газа. Впрочем, эта тема – не про войну двух аппаратчиков во власти. Речь идет об изменении государственной политики России в области экспорта энергоресурсов.

Нефтегазовый экспорт – основа доходов российского госбюджета. Поэтому государство стремится жестко контролировать эту сферу. Хотя новые возможности выхода на внешние рынки для других игроков (прежде всего “Роснефти” и “Новатэка”) позволили бы им повысить эффективность бизнеса за счет игры на разнице валютных курсов и предоплате от потребителей.

С перспективами “Газпрома” связан и другой интересный нюанс. Один из сценариев урегулирования формата взаимодействия российской монополии с Евросоюзом подразумевает разукрупнение его холдинговой структуры. Это также позволит повысить эффективность корпорации и упростить ее бизнес. В независимую компанию, в частности, будут выделены внутренние поставки: они, как и в Украине, сопряжены с проблемой несвоевременных платежей и накопленных долгов. Сам же “Газпром” от таких хлопот будет избавлен и сконцентрируется на максимизации прибыли с внешних рынков.

Как там “за бугром”?

Нефтегазовый рынок в западных странах пестрит новостями не о политических баталиях, которые способны вызвать стагнацию в развитии отрасли, а реальными изменениями, соответствующими духу нового времени и трансформирующими бизнес.

Британско-голландская компания Shell до конца текущего года реализует стратегию по продаже активов на $30 млрд., чтобы упростить структуру бизнеса, повысить финансовую устойчивость и конкурентоспособность.

Норвежская компания StatOil спустя 50 лет своего существования решила поменять название, чтобы в нем больше не фигурировало слово oil – “нефть”. К концу мая произойдет ее официальное переименование на Equinor, что будет соответствовать низкоуглеводной стратегии компании и ее приверженности развитию бизнеса в альтернативной энергетике.

На Западе продолжают развиваться тенденции, о которых Mind рассказывал в публикации об итогах прошлого года.

Нефтегазовые компании оптимизируют структуру бизнеса, активно инвестируют в возобновляемую энергетику, новые технологии, которые позволяют выгодно покупать и продавать энергоресурсы благодаря умному программному обеспечению, и делают ставку на децентрализованную энергетику.

Фундаментальные изменения происходят и на рынке сжиженного природного газа, где активно развивается конкуренция. Торговля СПГ растет намного быстрее всех остальных направлений газового бизнеса, а борьба за потребителей становится все жестче.

Благодаря строительству регазификационных терминалов и расширению флота СПГ-танкеров меняется состав покупателей СПГ, растет количество производителей, сокращаются сроки и объемы контрактов, трансформируются модели ценообразования, развивается трейдинг. Меняются бизнес-модели всех участников рынка. Но для покрытия спроса на газ предстоящей зимой страны Евросоюза рассчитывать на СПГ вряд ли смогут: в холодное время года цены на сжиженный газ гораздо привлекательнее для продавцов в Азиатско-Тихоокеанском регионе, чем в Европе.

А где себя обретет Украина?

Сопоставление ситуации в нефтегазовом секторе России и западных стран дает наглядное представление о том, какая доминирующая система координат сложилась в государственном управлении украинской нефтегазовой отраслью. Как бы громко ни заявляли участники политического процесса в Украине о приверженности европейским ценностям и идеям свободного конкурентного рынка, их истинные приоритеты с лихвой выдают бесконечные ярмарочные торги за власть.

В результате у украинской экономики остается все меньше шансов занять достойное и выгодное место в новой системе распределения ресурсов и благ на карте мира, которую определяют текущие события внутри страны и за рубежом. (Светлана Долинчук, Mind/Энергетика Украины и мира)


Ваша реклама под каждым постом этого сайта. ПОДРОБНЕЕ


Оставьте комментарий