Директор RSE Group Ukraine Анна Позднякова в колонке для Interfax-Ukraine и Reform.energy рассказала, почему сеть локальных энергоузлов способна уменьшить последствия атак и почему решающим ресурсом сейчас есть время.
Этим летом украинская энергосистема вновь проходила периоды аномальной жары, когда потребление резко росло из-за кондиционирования и охлаждения.
Чтобы стабилизировать систему и не допустить масштабного возврата графиков, Минэнерго применяло сочетание решений: увеличение импорта, корректировку сроков ремонтов электростанций, максимальное привлечение существующей распределенной газовой генерации, дополнительные мощности накопления и экономное потребление в вечерний пик.
На мой взгляд, это очень показательный пример. Энергосистема выдерживает пиковые нагрузки не благодаря какому-либо одному решению, а благодаря сочетанию разных источников и возможности оперативно ими управлять.
Именно эта логика будет критически важной зимой.
Зима будет иметь совсем другой уровень риска
Успешное прохождение отдельных пожилых пиков не должно создавать иллюзию, что проблема дефицита мощности решена.
Во время общения с представителями медиа в Белграде 8 августа 2026 года президент Владимир Зеленский заявил, что в Украине не осталось ни одной электростанции, которая не была бы повреждена российскими ударами. Это не значит, что все они остановлены, но очень четко показывает масштаб уязвимости большой генерации.
К этому прибавляется фактор безопасности. Институт изучения войны (ISW) в последней оценке прогнозирует, что Россия будет усиливать удары по украинской энергетической инфраструктуре следующей зимой и попытается использовать дефицит ракет-перехватчиков для увеличения давления на Украину.
Предугадать масштаб и последствия возможных обстрелов невозможно. Но можно подготовить систему так, чтобы потеря одного крупного объекта не означала одновременную потерю питания для множества потребителей.
Именно здесь распределенная генерация перестает быть просто модным термином и становится практическим инструментом безопасности.
Международное энергетическое агентство в своей дорожной карте Украины определяет распределенные энергоресурсы как один из ключевых путей повышения устойчивости и гибкости энергосистемы. Логика проста: локальная генерация уменьшает зависимость от отдельных крупных объектов и, соответственно, уязвимость системы к прицельным атакам.
И Украина уже двигается по этому пути.
По данным Министерства развития общин и территорий, только в коммунальном секторе введено более 570 МВт новых децентрализованных мощностей. Международные доноры подтвердили поставку 568 когенерационных установок суммарной электрической мощностью 973,7 МВт, а также сотен блочно-модульных котельных и газотурбинных установок. Отдельно правительство поставило цель до конца года ввести 1,5 ГВт нового распределенной газовой генерации. В то же время, дополнительная потребность регионов в оборудовании превышает 500 МВт.
Для меня эти цифры особенно показательны. Мы уже понимаем направление, но теперь ключевой вопрос – это быстрота.
Распределенная генерация – это не только когенерация
Когенерационные установки закономерно стали одним из символов новой энергетической модели Украины. Они особенно эффективны там, где одновременно требуются электроэнергия и тепло: в городах, промышленных предприятиях, водоканалах, больницах и объектах критической инфраструктуры.
Но устойчивая локальная энергосистема не должна строиться вокруг одной технологии. Следует смотреть на потребности конкретного объекта.
Где-то основой будет когенерационная станция. Где-то критически важен мобильный источник генерации, который можно быстро доставить и запустить после повреждения основного питания. Для таких задач остаются актуальными мобильные газовые и дизельные электростанции – особенно для критической инфраструктуры, предприятий или территорий, где мощность необходимо восстановить максимально быстро.
В качестве примера Государственное агентство восстановления закупило 15 мобильных дизельных электростанций мощностью 2500 кВА, предназначенных для оперативного перемещения по Украине и подключения к различному промышленному оборудованию. Они контейнерного типа размещены на автомобильном шасси и укомплектованы силовыми трансформаторами для адаптации напряжения и частотными преобразователями для обеспечения совместимости с параметрами электросети потребителя.
В противном случае важнее может быть накопление энергии. BESS позволяет поддерживать критические нагрузки, сглаживать пики, обеспечивать краткосрочный резерв и повышать гибкость локальной системы.
Отдельный очень важный блок – это тепло. Перед зимой мы много говорим об электроэнергии, но отключение электричества очень быстро превращается в проблему теплоснабжения, водоснабжения и работы социальной инфраструктуры.
Здесь промышленные тепловые насосы могут являться частью решения для котельных, муниципальных объектов, больниц, предприятий и других потребителей тепла. Они позволяют эффективно использовать электроэнергию, низкопотенциальное или избыточное тепло и снижать потребление газа. И здесь не могу не упомянуть о чрезвычайно эффективном решении RSE , тепловых насосах и чилерах с коэффициентом эффективности (СОР) до 8, безмасляным турбокомпрессором и экологическим хладагентом R290.
При этом та же инженерная инфраструктура не теряет актуальности после завершения зимы. В летний период тепловые насосы и чилеры решают противоположную задачу, а именно обеспечивают охлаждение. Для производства, логистики, ритейла, пищевой промышленности или больниц холод может быть таким же критическим ресурсом, как тепло зимой.
То есть мы должны переходить от логики “какое оборудование купить” к вопросу “какую локальную энергосистему нужно построить”.
Следующий этап – это локальные энергоузлы
Мне близка концепция “энергетических сот”, то есть автономных или полуавтономных кластеров, у которых критическая инфраструктура может продолжать работать даже тогда, когда центральная сеть повреждена. Технически это означает, что различные энергетические решения должны быть проектированы не отдельно, а как единый комплекс.
Например, локальный энергоузел может объединять когенерацию как базовый источник электроэнергии и тепла, BESS для накопления и балансировки, тепловые насосы для эффективного теплоснабжения, охлаждающие чилеры, а также мобильную или дизельную генерацию как аварийный резерв.
Над всем этим должна работать система автоматического управления, которая определяет, какие источники нужно привлечь в конкретный момент, какие нагрузки критические и где энергию можно сэкономить. Если такой комплекс правильно спроектирован (с соответствующей защитой, автоматикой, коммутацией и источниками, способными поддерживать локальную сеть), то объект может перейти в островной режим.
Это не означает стопроцентную энергетическую независимость при любых обстоятельствах. И не каждому предприятию или общине она вообще нужна.
Цель другая: сделать так, чтобы внешняя авария не означала автоматическую остановку всего объекта.
Самый большой дефицит сегодня – это время
Оборудование само по себе проблему не решает.
Чтобы когенерационная установка реально производила электроэнергию зимой, ее просто привезти в Украину. Требуются проектирование, подготовка площадки, газоснабжение, электрическое присоединение, тепловая схема, автоматика, защита и пусконаладка. Это же касается BESS, тепловых насосов, мобильных электростанций и любого другого энергетического оборудования.
Именно поэтому сейчас важно считать не количество закупленных установок, а количество реально запущенных мегаватт и объектов, способных работать автономно. Государство упрощает процедуры, финансирует подключение когенерационных установок и создает стимулы для новой генерации. Но до зимы осталось немного времени, поэтому темпы нужно максимально ускорять на уровне государства, общин и частного бизнеса.
Особенно там, где от электроэнергии зависит тепло, вода, медицина, связь, производство или другая критическая функция.
Не замена большой энергетике, а надежное плечо
Распределенную генерацию не следует противопоставлять атомной энергетике, магистральным сетям или крупным электростанциям. Украине нужны и большая генерация, и сильные сети, и импортные возможности, и физическая защита объектов. Но война очень жестко продемонстрировала недостаток чрезмерной концентрации: чем больше объект, тем большие последствия может иметь его потеря.
Распределенная система работает по другому. Она разлагает риск между сотнями и тысячами меньших энергоузлов. Отдельную установку тоже можно разрушить. Но потеря одного локального источника уже не означает одновременной потери гигаваттов мощности. А соседняя община, больница, водоканал или предприятие могут продолжать работать на собственной генерации. Именно поэтому я рассматривала бы распределенную генерацию как надежное плечо украинской энергосистемы.
Она не гарантирует, что в следующую зиму не будет отключений. Такую гарантию сегодня не может дать никто. Но она может существенно снизить масштаб последствий возможных атак: локализовать аварию, сохранить работу критических объектов и дать энергосистеме время на восстановление.
Летние пики уже показали, что дополнительная гибкость работает. Теперь задача значительно сложнее: к началу зимы превратить отдельные успешные проекты распределенной генерации в достаточно масштабную сеть локальной энергетической устойчивости.
Технологии для этого уже есть. Главный ресурс, которого сегодня действительно мало – это время.